MI5 at War 1909-1918: Como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser na Primeira Guerra Mundial, Chris Northcott

MI5 at War 1909-1918: Como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser na Primeira Guerra Mundial, Chris Northcott

MI5 na guerra de 1909-1918: como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser na Primeira Guerra Mundial, Chris Northcott

MI5 na guerra de 1909-1918: como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser na Primeira Guerra Mundial, Chris Northcott

O desempenho das agências de inteligência britânicas durante a Segunda Guerra Mundial é muito conhecido, mas as atividades de seus predecessores da Primeira Guerra Mundial são menos familiares. A captura de todos os espiões alemães conhecidos no início da guerra é bastante conhecida, mas depois disso o MI5 desaparece de vista.

Este estudo começa com a formação do que se tornou o MI5, desencadeado pela mania de espionagem antes da Primeira Guerra Mundial. A pequena organização foi fundada para descobrir se os alemães estavam de fato espionando a Grã-Bretanha, e seu foco durante todo esse período foi a ameaça alemã. Há uma tendência nos livros sobre espionagem de enfocar os casos individuais e ignorar amplamente a estrutura que está por trás deles. Northcott evita isso e, em vez disso, divide sua atenção igualmente entre a organização, os métodos e as políticas do MI5 e os casos individuais que resultaram deles. Como resultado, este é um assunto um pouco mais sóbrio do que muitos livros sobre espionagem, mas também muito mais útil, não apenas nos dizendo o que o MI5 fez, mas também como.

Há material interessante sobre as mudanças na lei solicitadas pelo MI5 e as diferentes respostas antes e durante a guerra. Em tempos de paz, a Grã-Bretanha liberal não estava disposta a adotar muitas das medidas sugeridas pela agência de inteligência, mas isso mudou durante a guerra, e a Lei de Defesa do Reino e os atos de estrangeiros deram ao MI5 quase todos os poderes que solicitou. Em seguida, veremos como esses poderes realmente eram. Há também um exame das agências de espionagem alemãs, seus objetivos e sua eficácia (ou a falta dela).

Este livro é um estudo sério do tópico e, portanto, é um acréscimo útil à literatura sobre a Primeira Guerra Mundial e sobre o papel das agências de Inteligência na guerra e na paz.

Capítulos
1 - Humble Beginnings 1903-March 1911
2 - Avanço de março de 1911 a agosto de 1914
3 - A eclosão da guerra de agosto de 1914 a dezembro de 1914
4 - O ano do espião 1915
5 - Novas Ameaças
6 - Da Contra-Espionagem à Inteligência de Segurança 1 de janeiro de 1917 a 11 de novembro de 1918
7 - Liquidação de Contas - Conclusão e MI5 e a Historiografia

Autor: Chris Northcott
Edição: Brochura
Páginas: 300
Editora: Bandeira / Divisa Esfarrapada
Ano: 2015



MI5 at War 1909-1918: Como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser na Primeira Guerra Mundial Brochura - 19 de junho de 2015

Este livro pareceu uma oportunidade perdida de cobrir um momento tão importante na história da inteligência britânica, de maneira envolvente e informativa. Infelizmente, o autor não usa eficazmente os históricos de caso para ilustrar o desenvolvimento do MI5, em vez disso, apresenta-os como quase duas questões diferentes, tornando o livro decepcionantemente seco. Os capítulos pré-guerra em particular apresentam uma longa lista autônoma de todos os casos tratados, sem usá-los para fazer um ponto ou demonstrar a evolução da agência, apresentando uma (necessariamente) biografia de alto nível de agentes inimigos. Os capítulos em 1915-1918 são mais envolventes, estabelecendo a evolução da ameaça, mas sofrem do mesmo tratamento isolado do histórico do caso e das mudanças organizacionais / legislativas que os outros capítulos. O capítulo final é extremamente repetitivo, e as informações sobre como os agentes foram identificados, e seus motivos, poderiam ter sido apresentadas de uma forma mais acessível, apoiando o argumento de forma mais eficaz.

Uma história abrangente de casos de MI5 e um argumento sólido para considerar que o MI5 teve uma & # 34boa guerra & # 34, só precisava ser mais acessível.


Análise

… O autor concluiu e apresentou com sucesso um título detalhado e fascinante que certamente será anunciado como um dos estudos de referência em estratégia e tática clandestinas e como uma avaliação valiosa do MI5 durante seus dias agitados. Autor: John Ash Fonte: Britain at War Magazine 23/09/2015

Uma leitura valiosa para qualquer estudante de inteligência na Grande Guerra, isso também será útil no estudo da Segunda Guerra Mundial, para os insights sobre as origens de muitas das técnicas de contra-inteligência e segurança em uso durante 1939-1945. Fonte: NYMAS

Sobre o autor


Roubo de passaporte

Então & # 8230 como o nome de um cinegrafista americano & # 8217s foi apropriado por um espião alemão? Em 1915, Irving viajou para a Alemanha com um passaporte americano. Ele entregou seu passaporte à polícia alemã por 24 horas após a chegada, tempo suficiente para os alemães falsificarem. Não demorou muito para colocá-lo em uso.

Em 9 de agosto de 1915, um homem chamado Irving Guy Ries apresentou seu passaporte ao Cônsul Geral Americano na Inglaterra, buscando um visto para viajar para Rotterdam. O passaporte foi identificado como falsificado e o homem foi detido e entregue aos britânicos. O verdadeiro Irving G. Ries ainda estava na Alemanha, filmando com Durborough, mas havia alguma confusão sobre se ele realmente estava lá ou não. As autoridades não tinham certeza se tinham o verdadeiro Irving Guy Ries em suas mãos ou um impostor. O que as autoridades britânicas sabiam é que Ries estivera coletando informações para enviar ao inimigo em sua viagem abortada a Rotterdam.

Em 27 de outubro de 1915, o falso Irving Guy Ries foi executado na Torre de Londres por um pelotão de fuzilamento formado pelo 3º Batalhão da Guarda Escocesa. Ele entraria nos livros de história como Irving Guy Ries, apenas revelando seu nome verdadeiro a seu advogado e em uma carta confessional na noite anterior à sua execução. Na manhã de sua execução, Hensel apertou a mão dos membros do pelotão de fuzilamento e disse a eles & # 8220Você está apenas cumprindo seu dever, assim como eu fiz o meu & # 8221.

Após seu retorno aos EUA no final de 1915, o verdadeiro Irving foi objeto de uma investigação pelo Departamento de Justiça dos EUA, que acabou sendo descartada. O departamento havia conduzido algumas investigações durante o verão de 1915, mas aguardava o retorno de Durborough da Alemanha. Alguns anos depois, Irving recebeu seu aviso de convocação, embora dado que ele era & # 8220 curto & # 8221 e & # 8220stout & # 8221 alguém se pergunta se ele realmente serviu nas forças de combate dos EUA. Em 1942, ele também recebeu um aviso de convocação, então obviamente o governo dos Estados Unidos não se incomodou com o problema do passaporte de 1915.


Aquisições

C. D. Coulthard-Clark. O Terceiro Irmão: A Real Força Aérea Australiana 1921-39. North Sydney: Allen e Unwin, 1991. A história clássica do início da RAAF (não que haja uma competição muito séria). Pessoas, políticas, instituições, infraestrutura - está tudo aqui, até exibições aéreas!

Richard P. Hallion. Ataque do céu: a história do ataque aéreo ao campo de batalha, 1911-1945. Shrewsbury: Airlife, 1989. De uma maneira diferente de Coulthard-Clark, outro clássico - menos detalhado, mas igualmente abrangente, incluindo cobertura do papel do apoio aéreo de combate nos vários conflitos pequenos e pequenos no período entre guerras.

Thomas Hippler. Governando desde os céus: uma história global de bombardeios aéreos. Londres e Brooklyn: Verso, 2017. Segue o trabalho anterior de Hippler em Douhet traçando uma linha de controle aéreo a área ou bombardeio terrorista à guerra nuclear o alcance potencialmente ilimitado (geográfico, mas também e mais importante legal) de ataques de drones. Parece uma atualização interessante de Sven Lindqvist Uma História de Bombardeios.

Stefanie Linden. Eles o chamaram de Shell Shock: Combate Stress na Primeira Guerra Mundial. Solihull: Helion, 2016. Com base na pesquisa de doutorado em centenas de arquivos de casos de soldados britânicos e alemães em choque de bomba, que deve ser uma comparação fascinante. Também examina o efeito do estudo e da tentativa de tratamento desses homens na própria prática da pesquisa médica. Um capítulo trata do Anjo de Mons, embora, infelizmente, pareça não haver aeronaves fantasmas.


Serviço de inteligência

O aumento do temor público na Grã-Bretanha de espionagem alemã precipitou a criação de uma nova agência de inteligência governamental formada por Vernon Kell em 1909. & # 918 & # 93 Em 1912 Holt-Wilson foi trabalhar para Vernon Kell, então o Diretor do que foi denominado de Seção interna do Bureau do Serviço Secreto responsável pela investigação de espionagem, sabotagem e subversão na Grã-Bretanha. & # 919 e # 93

Com a eclosão da Primeira Guerra Mundial, Holt-Wilson juntou forças com Vernon Kell e Basil Thomson para redigir a Lei de Defesa do Reino (DORA). Tratava-se de uma tentativa de "impedir que as pessoas se comuniquem com o inimigo ou obtenham informações para esse fim ou qualquer outro propósito calculado para pôr em risco o sucesso das operações das Forças de Sua Majestade ou para ajudar o inimigo". Essa legislação deu ao governo poderes executivos para suprimir as críticas publicadas, encarcerar sem julgamento e comandar recursos econômicos para o esforço de guerra.

Holt-Wilson serviu no Estado-Maior Geral Imperial de 1914 a 1924. & # 9110 & # 93 Ele permaneceu um deputado leal e dedicado a Kell e foi demitido junto com seu diretor por Winston Churchill em 1940. & # 9111 & # 93


Os anos 1909-1918 podem ser considerados formativos para o MI5, uma era em que ele se desenvolveu de um pequeno escritório de contra-espionagem em uma agência de inteligência de segurança estabelecida. O MI5 teve duas funções principais durante este período, contra-espionagem e aconselhar o Ministério da Guerra sobre como lidar com a polícia e a população civil, especialmente os estrangeiros na Grã-Bretanha.

Usando documentos até então negligenciados de arquivos oficiais, este estudo examina como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser durante a Primeira Guerra Mundial, prestando atenção especial às medidas preventivas que a organização instituiu para "frustrar" a espionagem e como suas investigações para "curar" a espionagem foram conduzido. Ao fazer isso, o especialista em inteligência, Chris Northcott, também oferece uma apreciação de como o MI5 viu seu trabalho como sendo dividido entre medidas preventivas e investigativas, fornecendo uma visão informativa e intrigante sobre o desenvolvimento do MI5 durante seus primeiros dez anos.

O MI5 começou como um caso de um homem só em 1909, com a missão limitada de verificar a extensão da espionagem alemã na Grã-Bretanha em meio a um futuro incerto. Com o armistício, o papel do MI5 se expandiu consideravelmente e começou a se desenvolver em uma agência de inteligência de segurança estabelecida, com centenas de funcionários espalhados por seis ramos cobrindo a investigação de espionagem, registros, portos e viajantes e trabalhadores estrangeiros em casa e no exterior.

Este livro oferece uma contribuição original e importante para o nosso conhecimento das origens dos serviços de segurança da Grã-Bretanha. Ao usar o exemplo da competição do MI5 contra espiões alemães durante a era da Primeira Guerra Mundial, ele forma um estudo inovador de estratégia e táticas de contra-espionagem e coloca a estimulante questão de "como medir" a eficácia de uma agência de contra-espionagem. Também define provavelmente a descrição mais detalhada da estrutura organizacional do MI5 disponível.


O seu comentário foi enviado para validação.

Promoção válida das 00:00 do dia 28-05-2021 às 24:00 do dia 31-12-2021

Saiba mais sobre preços e consultar conforme nossas condições gerais de venda.

Instalar uma versão do APP IOS 11+

Instalar uma versão do APP Android 5+

Este eBook está encriptado com DRM (Digital rights management) da Adobe e está aberto na aplicação de leitura Adobe Digital Editions (ADE) ou em outras aplicações compatíveis.
Após a compra, o eBook é imediatamente disponibilizado na sua área de cliente para efetuar o download.

Para ler este e-book num computador instale a aplicação Adobe Digital Editions.

Instalar uma versão para PC

Instalar uma versão para MAC

Instalar uma versão para IOS

Instalar uma versão para Android

Este valor corresponde ao preço de venda em wook.pt, o qual já inclui qualquer promoção em vigor.

Saiba mais sobre preços e promoções calculando as nossas condições gerais de venda.

Este valor corresponde ao preço fixado pelo editor ou importador

Saiba mais sobre preços e promoções calculando as nossas condições gerais de venda.

Oferta de portes: válido para entregas Standard e em Pontos de Recolha, em Portugal continental, em encomendas de valor igual ou superior a 15 €. Para encomendas de valor inferior a 15 €, o valor dos portes é devolvido em cartão Wookmais. Os serviços extra como a entrega ao sábado e Janela Horária têm um custo adicional não gratuito.

Oferta de Portes válido para entregas nos Açores e Madeira, em todas as encomendas cumpridas por Entrega Standard. Ofertas de portes válidas para encomendas até 10 kg.

Promoção válida para encomendas de livros não escolares registadas até 31/12/2021. Descontos ou vantagens não acumuláveis ​​com outras promoções.

QUANDO VOU RECEBER A MINHA ENCOMENDA?
O envio da sua encomenda depende da disponibilidade do (s) artigo (s) encomendado (s).

Para saber o prazo que levará a receber a sua encomenda, tenha em consideração:
»A disponibilidade mais elevada do (s) artigo (s) que está a encomendar
»O prazo de entrega definido para o tipo de envio escolhido, e
»A possibilidade de atrasos provocados por greves, tumultos e outros fatores para controle das empresas de transporte.

EM STOCK
Sendo a sua solicitação constatada apenas por produtos EM STOCK*, irá recebê-la no dia útil seguinte ao da encomenda, caso a confirmação do seu pagamento nos seja comunicada até às 18h00 de um dia útil e, no check-out, opte por selecionar o método de envio, pago, CTT EXPRESSO - 24H. Optando por outro método de envio, gratuito, a sua encomenda pode ser entregue até dois dias úteis após a recepção da confirmação do seu pagamento, se a mesma verificar num dia útil.

* esta disponibilidade apenas é garantida para uma unidade de cada produto e sempre associada ao stock existente no momento em que a confirmação do pagamento nos comunicada.

ENVIO ATÉ X DIAS
Esta disponibilidade indica que o produto não se encontra em stock e que demorará x dias úteis a chegar do fornecedor. Estes produtos, especialmente as edições mais antigas, estão sujeitos à disponibilidade de disponibilidade de stock no fornecedor.

PRÉ-LANÇAMENTO
Os produtos com esta disponibilidade têm entrega prevista a partir dos dados de lançamento.

DISPONIBILIDADE IMEDIATA
Tipo de associada a artigos digitais (tais como eBooks e cheques-prenda digital), que são disponibilizados de imediato, após o pagamento da encomenda. No caso dos eBooks, a disponibilização ocorre na sua biblioteca.

Para calcular o tempo de entrega de uma encomenda deve somar à disponibilidade mais elevada dos artigos que está a encomenda o tempo de entrega associado ao tipo de envio escolhido, salvo atrasos provocados por greves, tumultos e outros fatores para o controle das empresas de transporte.


Место и роль разведывательной информации в принятии политических решений лидерами Британсками ританскайри ританятии

В современных условиях, равно как и столетие назад, проблема объективности принимаемых политическими деятелями и полководцами решений стоит достаточно остро. Одной из ключевых проблем в этой области является отсутствие у лиц, ответственных за принятие важных решений, достоверной и объективной информации о положении дел в разных регионах планеты. Даже в XXI веке, который принято называть столетием цифровых технологий и едва ли не тотальной информатизации, существующие системы обеспечения политических лидеров актуальными и качественными сведениями несовершенны и имеют массу изъянов. Что же касается периода Первой мировой войны, когда от действий отдельных политиков и армейских командиров зависели жизни тысяч людей и успех проводимого государством курса, доля субъективных оценок в данном вопросе, по общему признанию современных специалистов, была запредельно высока даже в сравнении с сегодняшним днем.

Сегодня в попытке найти сколько-нибудь конструктивный выход из сложившейся ситуации в большинстве развитых стран стали формулироваться многоступенчатые схемы принятия ответственных политических решений, учитывающие недобросовестность чиновников, ограниченность ресурсов, недостаток информации и необходимость быстро реагировать на кризисные ситуации. Это должно было избавить государственный механизм от излишнего субъективизма отдельных политиков, и естественным образом повлекло за собой активизацию научно-исследовательской деятельности в данной области, направленной на повышение эффективности выработанных алгоритмов.

К примеру, в ходе подобных исследований было установлено, что одним из ключевых параметров эффективности систем принятия решений является их оперативность. В таком ракурсе, например, принципы демократизма в ситуации военного противоборства являются совершенно неприемлемыми. Наличие плюрализма, отрытой дискуссии, преобладание мнения большинства над меньшинством, толерантное отношение к оппоненту и его точке зрения, бескомпромиссное следование законодательно утвержденным процедурам в условиях боевых действий снижают скорость реагирования на форс-мажорные обстоятельства. Большинство профессиональных исследователей прямо заявляют, что проблема демократии «заключается в резком увеличении времени на принятие решения по сравнению с авторитарным стилем», поэтому это «очень часто приводит к принятию решений промежуточно-компенсаторного характера» [1].

Более того, одной из сложностей является регулярное стремление чиновников подстроить решение каждой возникающей проблемы под определенный, ранее встречавшийся шаблон - из-за этого нередко игнорируется потенциальная уникальность событий, что совершенно недопустимо во внешней политике. Эта черта была актуальна и для бюрократии начала XX века. Например, нельзя не согласиться с историком Дж. Тревельяном, полагавшим британцев дилетантами в вопросах континентальной политики - по его словам, «беспечные викторианцы мало знали о духе и внутренних делах милитаризованного континента, около которого находился этот зеленый и счастливый остров. Они больше знали о делах и людях Австралии, Америки и Африки »[2]. Соответственно, и к событиям в России после революции 1917 года многие из них подходили с чисто колониальной меркой, что, в конечном итоге, приводило к неверным трактовкам.

Характерно, что такой взгляд был присущ не только британцам, но и американцам, представление которых о России формировалось в основном в годы Первой мировой войны. Так, из материалов западных газет можно было вынести суждение, что русский народ «представляет собой сборище варваров», а солдаты «развлекаются тем, что сотнями вешают евреев» [3]. По признанию американских авторов этого периода, «мы. мало знаем о России, а то, что мы знаем, по сути, деформирует представление о ней и не сути, деформирует представление о ней и не отражаль. Образ страны, как правило, складывался из нескольких ключевых тем: «секретной полицьии, вогвитировитиворититирокитивитиритиворитиворитититировитититной полицья Эта ситуация во многом отражала несовершенство работы СМИ, предоставлявших обществу малообъективные данные, приводившие к формулировке ошибочных выводов.

Вместе с тем, сложившиеся к началу Первой мировой войны в европейских странах системы обеспечения актуальными и качественными сведениями политических деятелей также отличалась множеством изъянов, а сами руководители государственных структур имели возможность принимать решения с далеко идущими последствиями, исходя из узколичных, а не национальных интересов. Скажем, в британском правительстве при наличии нескольких компромиссных вариантов решения возникшей проблемы, спор нередко решался в пользу точки зрения, предлагаемой политиком или чиновником, который на тот момент обладал большим авторитетом в рамках дискуссионной группы.

Широкую известность, например, получила метафора, использованная немецкими полководцами (полководцами полководцами полководцами (пролководцами использованная немецкими полковокыфон Фалькенгайну) для описания британской армии: «львы под командованием ослов» [5]. Смысл этого выражения сводился к тому, что английские офицеры не умели грамотно распоряжаться своими солдатами, отличавшимися высокой боеспособностью. Это, в числе прочего, косвенно подтверждается и статистикой потерь британских восвенно подтверждается и статистикой потерь британских вооруженных жочетируженых

Подобный взгляд на события Мировой войны заставляет обратить пристальное внимание на взаимодействие политического руководства воюющих стран с разведывательными и контрразведывательными структурами, находившимися в их подчинении. Общеизвестен пример Президента США В. Вильсона, который не доверял данным, поставляемым ему американской разведкой, а к самой этой деятельности относился крайне отрицательно. С его точки зрения, секретные агенты своими действиями (их он называл «преступными интригами») разрушали «национальное единство» независимых государств [6].

Подтверждением этого служит последовательность действий американского Президента в период подготовки интервенции в Мексику 1913-1915 годов - при оценке ситуации В. Вильсон вначале обратился к мнению журналиста У.Б. Хейла, затем - к послу Г.Л. Вильсону, после него - к члену Палаты представителей Дж. Линду и, наконец, в последнюю очередь - к американским предпринимателям, работавшим в Мекыиканским предпринимателям, работавшим в Мекыикомикиенеримикнеримикнеримикориминериминеримикоримикикинериминерикиенеикикикиенериминеикинеримилеирике Характерно, что военные командиры в этом списке отсутствуют - их задача состояла лишь в этом списке отсутствуют - их задача состояла лишь в ратитикеритититикритититикритититикритититикритититикритититикрититититикритититикритититикрититититикритититикритирититикрититититикрититититир Исключение Президент сделал лишь для генерала X. Скотта, полностью проигнорировал лишь для генерала X. Скотта, полностью проигнорировав лишь для генерала X. Скотта, полностью проигнорировав лишь для генерала X. Скотта, полностью проигнорировав лишь для генерала X. Скотта, полностью проигнорировар Гаррисона, который на заседаниях правительства постоянно апеллировал к отчетам агентова, подвительства постоянно апеллировал к отчетам агентова, подвительстова постоянно апеллировал к отчетам агентов, подвитентов, подвиточине [7мывитинер] [7вотитиденывититин] Даже страдая от нехватки достоверных фактов для принятия решений, В. Вильсон отказывался от услуг армейских спецслужб в данном вопросе - разведчики занимались лишь фотографированием объектов в Мексике для планирования войсковых операции 7.

Характерно, что сходных взглядов придерживалось немало представителей американской политической элиты конца XIX - XX начала веков, да и в Европе негативный взгляд на органы государственной безопасности также имел немало сторонников.

В частности, вышеупомянутый немецкий генерал-фельдмаршал К. фон дер Гольц в книге «Вооруженный народ» писал: «Слава, которой пользуется шпионство, незаслуженная, и в современном военном искусстве его значение весьма ограничено». Тайных агентов он считал дилетантами в военных вопросах и призывал доверять лишь данным полевой разведки, которые «касаются того, что важно именно в данную минуту» и «исходят от людей-специалистов». Объясняя свою позицию, генерал продолжал: «Для операций, стычек и сражений ценны только самые новейшие известия, а их доставить шпион не в состоянии. Он не имеет возможности пользоваться телеграфом для корреспондирования с партией, которой он служит, а для доставления сведений лично он должен осторожно пробираться окольными путями и, следовательно, почти всегда опоздает »[9]. Фактически, последовавшие события Первой мировой войны почти полностью опровергли данный тезис.

Руководитель разведывательной службы Австро-Венгрии М. Ронге в мемуарах указывал на систематическое нежелание политического руководства Империи выделять средства на оплату услуг секретных агентов. А в 1872 году, по его словам, в «целях экономии, было упразднено ведение военной разведки вкономии, было упразднено ведение военной разведки в мирен» [11] Наконец, по словам французского разведчика Р. Букара, ошибки агентов разведки, становясь достоянием гласности, провоцировали во Франции «волны общественного недоверия и презрения» к спецслужбам, после чего начинались сокращения их штатов и финансирования, поэтому из-за отсутствия общественной поддержки до конца XIX века госбезопасность 280

«Влачила жалкое существование».

Все эти факты свидетельствуют о том, что до начала Первой мировой войны в руководстве ее ведущих стран-участниц не было ни общепринятого одобрения идеи развития сил и средств спецслужб, ни доверия к соответствующим органам.Шпионаж и борьба с ним воспринимались не столько рационально, сколько эмоционально, а выгоды от этих весьма затратных видов деятельности казались чересчур ограниченными. Как ни странно, формированию этой точки зрения способствовали труды некоторых ученых. Так, в книге профессора Берлинского университета А.В. Гефтера «Европейское международное право» (вопросам разведки в ней были посвящены два параграфа) утверждалось, что «само по себе шпионство не есть преступление», если оно не носит характер измены шпион «не может быть судим по военно-полевым законам», если пойман не на месте преступления а лицо, собирающее секретные сведения об армии в личных целения, собирающее секретные сведения об армии в личных целом собирающее секретные сведения об армии в личных целом собирающее секретные сведения об армии в личных целиях, шпионом сьтититом сьтититес. Что же до так называемых «политических разведчиков», то есть атташе, консулов ​​и других дипломатических работников, которым даются задания разведывательного характера, то, по словам автора, их деятельность «никогда не считалась незаконной» [12]. Хотя такой подход для исследуемого периода был совершенно неактуален, он получил достаточно широкое распространение среди интеллектуалов начала XX века.

Изменение отношения к разведке и контрразведке у лидеров мировых держав началось в 1901-1905 годах.

В Великобритании толчок к изменению ситуации дала не самая удачная для Империи англо-дала не самая удачная для Империи англо-бурсйнкая бурсйная. В августе 1902 года по распоряжению Военного министра Дж. Бродрика была создана специальная комиссия для изучения данного конфликта и извлечения уроков из него - при этом практически все опрошенные ей офицеры, принимавшие участие в боевых действиях, указывали на низкое качество работы армейской разведки. Основываясь на подобных заявлениях, подполковник Дж. Эдмондс в одной из лекций перед офицерами британской армии в январе 1908 года, прямо заявил, что «в европейской войне, если мы когда-нибудь в нее вступим, потребуется гораздо большая бдительность, лучшее наблюдение за противником и большая секретность, чем против врагов, с которыми нам раньше приходилось сталкиваться »[13]. На этом фоне заявление начальника «европейской секции» Военного министерства Э. Гличена, сделанное в феврале того же года, что его ведомство может лишь надеяться на получение каких-либо разведданных их Германии в течение «ближайших трех или четырех месяцев» [14] явно показывало неготовность военного аппарата Британской Империи к предстоящей войне разведок.

Характерно, что в этом же направлении в данный период времени мыслили и российские военные Нариод времени мыслили и российские военные Нариод времени мыслили и российские военные военые Нремриериноренорегова03 Агенорегийский. Куропаткин в специальном докладе Николаю II заключил: «совершенствующаяся с каждым годом система подготовки армии, а равно предварительная разработка стратегических планов на первый период кампании, приобретают действительное значение лишь в том случае, если они остаются тайной для предполагаемого противника поэтому делом первостепенной важности является охранение этой тайны и обнаружение преступной деятельности лиц, выдающих ее иностранным правительствам »28.

Под воздействием авторитетного мнения многих офицеров армии и флота в октябре 1909 года в британской системе государственной безопасности появляется Бюро секретной службы, занимавшееся организацией шпионской работы и, одновременно, противодействием шпионажу. В 1910 году этот орган был разделен на разведку (впоследствии - MI6) под управлением капитана М. Смита-Камминга и контрразведку (впоследствии - MI5) во главе с капитаном В. Келлом. На тот момент говорить о налаживании систематической агентурной работы не приходилось, хотя бы в силу крайней ограниченности ресурсов этих учреждений (в подчинении Келла, например, Ê 1914 году состояло всего 16 человек), но их руководители внесли заметный вклад не только в развитие оперативной практики спецслужб , но и в концептуальное видение их деятельности.

Здесь стоит заметить, что видение сотрудниками спецслужб стоящих перед ними проблем во многом определяет и пути их преодоления, следовательно, вектор реформирования спецслужб, равно как и направления их непосредственной работы, в немалой степени зависели от личных взглядов и убеждений руководителей разведывательных и контрразведывательных учреждений. И если представители вооруженных сил Великобритании считали единственной задачей разведки добывание информации о противнике: «его численности, вооружении, боевых возможностях», то руководители спецслужб уже на начальном этапе своей работы констатировали, что при таком подходе разведка неизбежно превращалась в «дефективную» деятельность [15 ] [16].

В противовес этому ими была предложена иная концепция - базируясь на опыте колониальных войн, разведчики пришли к выводу, что добиться победы в конфликте можно не только благодаря наступательным и оборонительным операциям армии и флота, но также за счет постановки грамотной диверсионно-террористической деятельности и использования секретных агентов для развертывания партизанской войны на территории противника.

Главным идеологом этой методики был полковник Р.А. Стил, который столкнулся с таким способом ведения войны в ходе ВосточноАфриканской кампании в 1914-1917 годах, когда британцам противостояли сравнительно небольшие силы полковника П. фон Леттоф- Ворбека, демонстрировавшего высокую эффективность за счет проведенстрировавшего высокую эффективность за счет проведенстрировавшего высокую эффективность за счет проведенстия партизанских [17 акциких]. Стил был не согласен с тем, что работа спецслужб носит вспомогательный характер - напротив, в его представлении, именно от действий разведки напрямую зависел успех или неудача на войне, и ход конфликта мог быть изменен усилиями секретной агентуры. Он возглавил созданный в декабре 1917 года Оперативный отдел Военной разведки (Operações Militares Intelligence), и его подчиненные были ответственны за реализацию предложенных неортодоксальных принципов разведывательно-диверсионной работы.

В России в данный период также происходило становление самостоятельных органов госбезопасности. Ключевым событием, подтолкнувшим руководство страны к проведению реформ в этой сфере, стало поражение в русско-японской войне. Сделанные после этого конфликта выводы сводились к тому, что отсутствие четкого разграничения «сфер влияния» в области контршпионажа между Департаментом полиции, Отдельным корпусом жандармов и штабами воинских частей, а также бессистемность контрразведывательных мероприятий серьезно затрудняли выявление агентов противника.

В результате, Â 1906 году была предпринята попытка организации сети специальных отделений, ведавших разведкой и контрразведкой, в нескольких военных округах. На деле совмещение этих функций в одних руках при недостаточной конкретизации целей и задач не привело к положительным результатам. Для решения наметившихся проблем в 1908 и 1910 годах прошел ряд заседаний двух Межведомственных комиссий по формированию контршпионской службы под председательством директора Департамента полиции М.И. Трусевича и главы ОКЖ П.Г. Курлова. Их подчиненными была проделана большая работа по анализу оперативной практики отечественных спецслужб, направленная на разработку рекомендаций по улучшению контрразведывательного обеспечения Российской Империи. . Соответствующие нормативные документы были утверждены Государственной Думой, а затем и начатальши. Жилинским.

В течение 1911-1914 годов российские контрразведчики успели приобрести определенный опыт борьбы с разведывательной работой иностранных государств, наладить межведомственные связи с жандармерией, полицией и другими госструктурами по организации противодействия вражескому шпионажу.Накопленный опыт должен был стать одним из залогов эффективной деятельности контрразведки в боевых условиях, однако по признанию сотрудников отечественных спецслужб, в течение первых лет Мировой войны контрразведка «была оставлена ​​Главным управлением Генерального штаба на произвол судьбы» 287. По словам генерал-квартирмейстера штаба Главнокомандующего Ю.Н. Данилова, «с началом войны. прекратилась та связь, которая существовала между всеми контрразведывательными органами, и деятельность их как бы раскололась в соответствии с разделением территории на район действующей армии и на местность, не входящую в состав театра военных действий »288. В результате, работа отечественных спецслужб в период активных боевых действий на.

Таким образом, в конце XIX - первой четверти XX веков во многих государствах происходили схожие процессы формирования специальных служб, однако созданные органы все же различались по структуре, принципам кадрового комплектования, методологическим основам агентурной деятельности ит.д. Подобное стало возможным не только в силу отличий государственных механизмов и устоявшихся принципов управления, но и ввиду различий в научных представлениях о природе шпионажа и его месте во внешнеполитической деятельности, а также под воздействием общественного мнения.

Интересно, что период активного становления и развития служб разведки и контрразведки пришелся на время, когда западноевропейские политики отрицательно относились к участию военных структур в принятии политических решений. В частности, Президенту Французской республики Ж. Клемансо нередко приписывают изречение (датируемое еще 1886 годом), будто «война - слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам» 289, в свою очередь, британский Премьер- министр Д. Ллойд-Джордж высказывал близкие по смыслу идеи: «Не военные специалисты, а именно правительства должны принять на себя ответственность за политическое и стратегическое ведение вой-

  • 287 Батюшин Н.С. У истоков русской контрразведки. М., 2007. С. 174
  • 288 Цит. по: Каширин В.Б. Разведчики военного шпионства. // Родина. 2008. №12. С. 29
  • 289 Цит. по: Магадеев И.Э. Первая мировая как тотальная война. // Новая и новейшая история. 2014. №4. С. 5
  • 290 Там же. С. 5

Характерно, что на секретные службы этот взгляд не распространялся.

В результате, в первой четверти XX века вмешательство спецслужб в политику значительно усиливается по сравнению с предшествующим периодом - лидеры стран Западной Европы стремились получить независимый от военной элиты источник информации о положении дел на фронте и в тылу. К примеру, именно Ж. Клемансо, считавший шпионаж синонимом предательства [18], в 1906-1907 годах (став Премьер-министром Франции) не только восстановил полномочия и уровень финансирования Второго бюро Генштаба, но даже инициировал создание специального контрразведывательного подразделения, носившего неофициальное название «Бригада Тигра». В 1909 году по инициативе Д. Ллойд-Джорджа было создано вышеназванное Бюро секретной службы, а уже во время Мировой войны в его прямом подчинении находился еще один подобный орган - Бюро Политической Разведки (БПР) Департамента информации.

Если в Германии в это время сотрудники Министерства иностранных дел постоянно вмешивались в работу спецслужб, стараясь не допускать расширения их влияния за пределы военной сферы, так как это могло осложнить координацию внешнеполитических усилий правительства [19], то в Великобритании, напротив, сотрудники разведки регулярно вмешивались в работу МИДа и других правительственных структур. По указанию Д. Ллойд-Джорджа британская разведка занималась слежкой и за противниками, и за союзниками в Мировой войне- так, начиная с 1915 года, спецслужбы регулярно перехватывали американскую дипломатическую корреспонденцию [20].

Показателен случай, имевший место в сентябре 1916 года, когда разведкой была перехвачена и расшифрована телеграмма из Берлина в Вашингтон с предложением о заключении сепаратного мира. В ответ, Д.Ллойд-Джордж, не посовещавшись с членами Кабинета, огласил эту информацию в общении с американскими журналистами [21] - этим он нанес серьезный удар по предвыборной кампании Президента В. Вильсона, чье правительство и без указаний из Лондона приняло решение не вступать и без указаний из Лондона приняло решение не вступать вступать в какиеворибеы пегиеворобеы пегие-добеы периеворох

Данный шаг вызвал критику в адрес Премьера со стороны опытных дипломатических работников.

Этот факт явно свидетельствует о более высоком уровне доверия британского лидера в вопросах внешней политики к разведывательным структурам, чем к рекомендациям сотрудников Военного министерства или МИДа.

Такое положение дел вызывало у высшего командования вооруженных сил столь сильное неодобрение, что с окончанием Первой мировой войны один из наиболее авторитетных сотрудников Оперативного отдела Генштаба генерал-майор Ф.Б. Морис в книге «Интриги войны» подверг действия Д. Ллойд-Джорджа сильнейшей критике. Ключевым для автора было обвинение Премьер-министра в неверной оценке военно-стратегичигитинке военно-стратегичискитититиновитититититиовититититиовититититититивитититивитититититититититититититититититититинке военно-стратрат

тивного недоверия мнению военных ».

По сути, ситуация в британской политической жизни резко контрастировала с положением дел на фронте, где с 1914 года сотрудники службы полевой разведки из-за неоднократно продемонстрированного непрофессионализма в деле добывания информации, как правило, использовались высокопоставленными офицерами в качестве секретарей и лакеев [22] [ 23]. Получалось, что представители военных и политических структур Империи исходили из абсолютно разных представлений о степени влияния спецслужб на исход войны. Это естественным образом создавало предпосылки для возможного конфликта.

Не удивительно, что в последний год Мировой войны, Премьер- министр, по данным современных исследователей, использовал имевшийся в его распоряжении разведывательный потенциал «против собственных военных советников». Дело в том, что руководство Генштаба и армейское командование в этот период предлагало сосредоточить основные военные усилия Империи на Западном фронте, в то время как Д. Ллойд-Джорджа интересовали иные театры военных действий - например, события Гражданской войствий - например, события Гражданской войствий. Не имея поддержки военных, для достижения успехов на таких фронтах Премьер был вынужден обращаться к иным методам и технологиям, воплощение которых в жизнь стало прерогативой специальных служб. Фактически, разведка не имела существенного значения на тактическом уровне, но играла ключевую роль на уровне стратегическом.

Между тем, несмотря на высокую степень доверия к этим ведомствам и, как следствие, отведенную им большую роль в принятии внешнеполитических решений, качество работы соответствующих служб нередко вызывало нарекания со стороны государственных лидеров, а впоследствии - и профессиональных историков.

Сегодня можно констатировать, что на разведку и контрразведку в 1914-1918 годах были возложены обязанности не только по добыванию, проверке и обработке информации, но и по формулировке рекомендаций главам государств, которые должны были учитывать широчайший спектр возможных факторов и последствий (политических, военных, экономических и т.д.). Фактически, разведслужбы стали превращаться в аналитические центры, вынужденные привлекать к работе специалистов из разных областей и аккумулировать огромные объемы разнородных данных. При этом даже профессионалы в области организации и ведения агентурной работы, столкнувшись в названный период с необходимостью модернизации своих подразделений в новых условиях, несмотря на довольно высокий уровень корпоративности, оказались неспособны выработать единый подход к реорганизации ведомств, ответственных за обеспечение госбезопасности.

Это рождало различные эксперименты, скажем, в области кадровой политики специальных служб. В частности, большинство сотрудников вышеупомянутого БПР были не профессиональными секретными агентами или политическими аналитиками, а историками (весьма известными в научном сообществе) - среди них были А. Тойнби, Дж. Хедлем-Морли, А. Циммерн, Л. Намьер [25]. Точно так же, значительная часть агентов, работавших в России в 1914-1920 годах, до поступления на службу в разведку не имели даже минимального агентурного опыта - среди них были литераторы (С. Аллей), пианисты (П. Дюкс), адвокаты (О . Рейнер), журналисты (А. Рэнсом, Г. Байуотер), поэты (С. Моэм), драматурги (Э. Нокблок) и т.д.

Подобная практика обычно свойственна специальным службам в период становления, когда четких стандартов и требований к сотрудникам еще не разработано. В частности, в финскую разведку периода

Второй мировой войны также принимали на службу судей, капитанов рыболовецких кораблей, маститераблей, маститераблей, маститеровововититераблей 2

В первой половине XX века эффективность такой политики оказалась невысокой, однако опыт привлечения к разведывательноаналитической деятельности, например, специалистов-гуманитариев в дальнейшем был с успехом взят на вооружение в США в период «холодной войны». Данная мера до сих пор обеспечивает интеграцию на-

учного знания в практику принятия политических отношении. .

Расширение обязанностей естественным образом влекло за собой и усложнение бюрократической структуры разведки и контрразведки - если в 1909 году Секретная служба Великобритании насчитывала всего 2 штатных сотрудника, то за годы Мировой войны появились подразделения, ответственные за сбор информации, служба связи, аналитические отделы и т.д . Соответственно, проблема теперь состояла уже не в отстранении спецслужб от принятия политических решений (как это нередко было на рубеже XIX-XX веков), а в необходимости создания собственной системы принятия решений внутри разведывательного аппарата. Агентам нужно было регулярно принимать решения о том, какой из наборов весьма противоречивых данных следует доводить по правительства, и какую стратегию поведения рекомендовать.

Соответственно, для построения внутри спецслужб эффективной модели принятия решений, которая обеспечивала бы конструктивное взаимодействие с правительством, необходимо было обеспечить несколько основных условий:

  • 1) использование актуальной информации (эта задача стоит перед агентурной сетью)
  • 2) координация действий (обеспечивается наличием «вертикальных» и «горизонтальных» связей между подразделениями)
  • 3) консенсус между сотрудниками (для обеспечения этого параметра требуется высокий уровень корпоративности)
  • 4) беспристрастная оценка фактов (реализация этого положения входит в компетенцию аналитических служб).

Каждый их этих принципов может быть реализован по отдельности или они могут применяткан по отдельности или они могут применяться в коменяться в коменяться.

Так, использование актуальной информации обеспечивает оперативность реагирования на изменяющиеся внешние условия координация действий помогает обеспечивать единство применяемых агентами в [26] [27]

разных концах света методов и средств в рамках коллективной работы на общую цель консенсус между сотрудниками позволяет избежать противодействия реализации принятых решений беспристрастная оценка фактов освобождает руководство от необходимости рассматривать заведомо нереалистичные сценарии и ложные факты и сводить все возможные стратегии поведения к ограниченному числу вариантов, оценка которых может быть осуществлена ​​по объективным критериям.

В конечном итоге, результатом применения этих инструментов должна стать система быстрого принятия комплексных стратегий поведения, отвечающих требованию максимальной эффективности и подразумевающих возможности оперативной корректировки в зависимости от изменения внешних условий.

Первый фактор («Использование актуальной информации») Без особого труда поддается измерению, поскольку на разведывательных сводках по правилам документооборота обычно ставится не только дата ее составления, но и дата регистрация, которая означает возможность доступа к поступившей информации ответственному за принятие решений начальству.

Это тем более важно, если учесть, что в британское Военное министерство сведения, например, о ситуации на Русском Севере поступали не отдельными блоками, а в составе обширных сводок со всех фронтов Мировой войны и из нейтральных стран.Сведения о количественных показателях работы британских спецслужб в регионе до и после начала открытой интервенции, собранные за счет анализа 25 разведсводок, поступивших в распоряжение Высшего Военного Совета Антанты весной - зимой 1918 года, представлены в «Диаграмме 2».

Из приведенных данных видно, что до захвата союзными войсками Архангельска (август 1918 года) интенсивность и скорость поступления информации о положении дел в рассматриваемом регионе оставляла желать лучшего. Однако после перехода Британии к открытой конфронтации с большевиками качество работы разведки резко возросло - скорость прохождения разведданных по бюрократическим каналам сразу же увеличилась в 6 раз, а интенсивность - в 3 раза. Любопытно, что пик активности специальных служб (август - октябрь) в целом совпадает специальных служб (август - октябрь) в целом совпадает специальных служб (август - октябрь). Интервенты, чьи вооруженные силы на тот момент составляли основу антибольшевистского движения в регионе, смогли захватить Шенкурск, Тарасово, железнодорожную станцию ​​Обозерская и ряд других населенных пунктов, глубоко вклинившись в полосу обороны советских войск.

ДИАГРАММА 2. Разведывательное обеспечение подготовки и проведения британской интервенции нарворвенции нароведения британской интервоке 19

В ноябре 1918 года после назначения командующим и начальником штаба 6-й Красной армии опытныАх бовошие Са- мойло и Н.Н. Петина операции советских частей стали отличаться гораздо большей продуманностью и эффективося и эффективося и эффективось. В итоге, по мере стабилизации Северного фронта и постепенной утраты надежды на немедленный разгром советских сил количество сводок уменьшается, хотя скорость их поступления лишь возрастает. Так, если в апреле средний промежуток между аккумулированием информации и ее поступлением в распоряжение центрального военного руководства составлял 25 дней, то к декабрю он уменьшился всего до 4 дней. Следовательно, по мере эскалации конфликта с Советской Россией оперативность работы. [28]

Второй из вышеназванных принципов («Координация действий»), напротив, широкого распространения в работе спецслужб Британской Империи не получил. М. Смит-Камминг, конечно, снабжал подчиненных указаниями по действию в конкретных ситуациях, грозивших масштабными военно-политическими последствиями, но в целом не возражал против их самодеятельности. Хотя многие оперативные агенты разведки не имели должной квалификации для проведения самостоятельных операций, находясь вдалеке от Лондона и не располагая возможностью вступать в регулярные консультации с начальством, в своей деятельности они часто руководствовались личной инициативой. Доходило до того, что разведчики даже сами были вынуждены разрабатывать себе инструкции по ведению агентурной работы [29], поскольку центральные органы управления таких документов не предоставляли. Это резко отличало британские спецслужбы, скажем, от их немецких оппонентов, которые, напротив, стремились сделать связь между руководством в Берлине и секретными агентами в разных странах систематической [30].

В условиях почти полной самостоятельности разведывательных групп обеспечить единство их действий было крайне сложно, поэтому гарантировать отсутствие противоречий в работе между отдельными партиями можно было только за счет опоры на принцип «Консенсуса между сотрудниками». Положительный опыт применения этого принципа в сфере государственно-частных отношений в 1990-х годах дала Япония, где большинство чиновников, ответственных за энергетическую безопасность страны, и бизнесменов, работавших в сфере энергетики, стояли на одних и тех же позициях - обе категории воспринимают понятие « национальная безопасность »не в военно-политическом, а в чисто экономическом контексте. Добиться этого, по-видимому, помогло то обстоятельство, что основная масса специалистов данного сектора японской экономики учились в Токийском и Киотском университетах, поэтому их взгляды и на экономику, и на внешнюю политику совпадали по многим параметрам [31]. Соответственно, высокий уровень корпоративности и низкий уровень государственно-частной конфронтации стали для страны факторами повышения эффективности системы принятия решений.

Характерно, что и в спецслужбах РСФСР подобные принципы внедрялись, пусть и с переменным успехом - для обеспечения консенсуса среди сотрудников ВЧК предполагалось использовать принцип партийности. По словам вологодского историка А.Л. Кубасова, суть данного принципа состояла в том, что для приема на работу в советские спецслужбы обязательным условием было членством в РКП (б): «Подобная практика обеспечивала большевистской партии безусловное выполнение чрезвычайными комиссиями партийных решений, надежный контроль за деятельностью чекистских органов. На ключевых постах в ЧК стояли коммунисты, для которых проведение в жизнь постановлений постановлений постатанисты. Председатели чрезвычайных комиссий, как правило, входили в состав губкомов партии и были обязаны неукоснительно выполнять их решения в порядке партийной дисциплины »[32]. Как следствие, в феврале 1918 года руководство ВЧК приняло постановление брать на службу в чекистские органы лишь партийных сотрудников и «сочувствующих» (как исключение) [33], однако на региональном уровне данное распоряжение часто нарушалось.

Что касается англичан, то достичь своеобразного «консенсуса» за счет обеспечения корпоративности среди сотрудников за время Мировой войны британской разведке в значительной степени все же удалось. Главенствующей идеей, которую разделяли практически все руководители спецслужб Великобритители спецслужб Великобритители пеликобритители Великобрититанийбеликобритители Великобрититанийомийкомитикитикомийвититанийитиколы пакититанийкитикобрититанийб Суть идеи состояла в том, что использование регулярных войск в конфликтах на территории «нецивилизованных» стран было контрпродуктивно, поэтому в ситуации удаленности от метрополии, слабой инфраструктуры театра военных действий, отсутствия точных карт местности и т.д. едва ли не главным средством достижения победы становится использование разведством достижения победы становится использование разведством достижения победы становится использование разведством. Эта мысль, зародившаяся в британской военной элите в конце XIX века, была достаточно ярко выракакако выракако Колвелла «Малые войны: их принципы и практика», впервые изданной в 1896 году. По словам автора, «разведка преобладает в малых войнах», поскольку противник не имеет «ни организованного разведывательного ведомства, ни штата постоянных агентов», то есть наличие эффективных спецслужб - это конкурентное преимущество британских вооруженных сил в локальных конфликтах [34].

К началу XX века Британия имела богатый опыт проведения операций по подавлению антиимперских выступлений в колониях, и сотрудники разведки принимали в этих операциях самое активное участие. Более того, главенствующие роли в руководстве спецслужб занимали как раз профессионалы, сделавшие карьеру в вооруженных конфликтах именно на периферии Британской Империи [35]. Среди них описанная точка зрения получила широкое распространение после 1915 года, когда Ч. Колвелл возглавил данное ведомство. Сменивший его Дж. МакДоноу от этой идеи, отнюдь, не отказался разделял данную концепцию и начальник Оперативольник Оперативокок Веративольник Веративококовитивоковитивоковитивокийвокитивоковитивоковокитивокитивокитивокатитивоколеративолий деративолий деративолий деративоль Стил и его родной брат - баронет А. Стил-Мэйтланд, руководивший в 1917-1919 годах разведывательной секцией Департамента Внешней Торгов.

Кроме того, в британских спецслужбах достижению «консенсуса» способствовала и кадровая политика- при комплектовании отдельных разведывательных групп учитывался предшествующий опыт совместной службы подбираемых агентов. Знакомство разведчиков с достоинствами и недостатками коллег, а также наличие между ними конструктивных деловых и даже личных отношений, сформировавшихся за годы прежней деятельности, позволяло рассчитывать на высокую эффективность взаимодействия. Например, именно этот принцип, как станет видно в дальнейшем, применялся при формировании разведывательных партий, направленных в 1918 году на Русский Север.

Интересно, что после начала иностранной интервенции в данном регионе местные российские спецслужбы переняли элементы британской кадровой политики - например, в контршпионские органы стали зачислять членов семей штатных агентов. Так в Военно- Регистрационной службе антибольшевистской Северной области оказались делопрои.звод Боржимовский и его сестра Е.Н. Бор- жимовская, начальник Холмогорского отделения военного контроля прапорщик Туник и его жен. Миронова, братья Сергей и Борис Ренненкампфы, отец и сын Потехины [36]. При этом до революции такая практика считалась недопустимой, так как согласно законам Российскои Империи «запрещалось определять на службу в данное учрежде-

ние родственников его начальника ».

Что касается «Беспристрастной оценки фактов» как одного из принципов работы спецслужб Великобритании, то аналитика в их деятельности налитика в их деятельности. Как выразился по этому поводу британский историк Ф. Джадж, «младшие офицеры разведки попросту не были обучены »основам разведывательного анализа, поэтому вышестоящему начальству часто попадали в руки«сырые разведданные», качество обработки которых зависело от личных талантов и воззрений конкретного руководителя [37] [38].

Сходная ситуация наблюдалась и в российских спецслужбах на начальном этапе Мировой войне - к примеру, в одной из своих телеграмм генерал М.В. Алексеев, возглавлявший штаб Верховного Главнокомандующего, указывал начальником окружных штабов, что необходимо «относиться критически и вдумчиво к сообщаемым вами агентурным сведениям, не давая ходу явно вздорным. Это вредно. Потребуйте от начальника разведывательного отделения исполнения обязанности не просто собирателя сведений, а офицера, изучающего весь поступающий материал »[39].

Лишь после битвы на Сомме (июль - ноябрь 1916 года) агентов стали обучать в разведшколах по разработанным программам, но даже это не привнесло в аналитическую работу британских спецслужб большую осмысленность.

Во-первых, значительная часть фактов и рекомендаций, которые поступали от оперативных агентов, но не соответствовали представлениям руководства разведки и контрразведки, оставлялись без внимания. Именно так дело обстояло с отправкой британского экспедиционного корпуса в Архангельск в 1918 году. Некоторые агенты, работавшие в городе - например, капитан Р. Гаррисон - рекомендовали воздержаться от проведения масштабных военных операций на Севере, так как подобные действия могли лишь усугубить ситуацию [40]. Весьма категоричен был и британский консул в Архангельске Д. Янг, предупреждавший руководство в Лондоне, что «не может быть ограниченной интервенции», и военная кампания на Русском Севере не сможет привести к «восстановлению порядка» в регионе, а лишь осложнит отношения с Москвой. Свои соображения он изложил не только в официальных рапортах, но и в статье, опубликованой «опубликованой« опубликованой «Татай« етом »етой» Вскоре после этого Д. Янгу сообщили, что его дальнейшие попытки вести подобную «пропаганду» приведут к немедленной немедленной.

Во-вторых, изученный комплекс источников, датируемых 1914- 1919 годами, позволяет утверждать, что рекомендации Военному Кабинету нередко делались разведчиками и их руководителями не на основании фактов, а на базе научно-теоретических представлений, стереотипов или идеологических догматов. К примеру, глава английской контрразведывательной службы В. Келл, отличавшийся радикальной германофобией, в большинстве отчетов и меморандумов правительству постоянно преувеличивал угрозу немецкого вторжения на Британские острова, хотя располагал сведениями, которые этому полностью противоречили [42] (Германия даже в предвоенный период всерьез не рассматривала вторжение в Англию с практической точки зрения [43 ]). Идея защиты от десанта впоследствии вызвала много критических замечаний вышеупомянутого генечаний вышеупомянутого генечара. Мориса, полагавшего откровенной ошибкой держать в метрополии несколько сотен тысяч солдат, жизненно необходимых на фронте [44].

Более того, в документах британской разведки 1917-1919 годов по вопросу об отношении к партии большевиков практически не прослеживается какая-либо эволюция взглядов [45], хотя политический курс РСДРП (б) претерпел за эти годы значительные изменения.

По всей видимости, сотрудники спецслужб понимали, что государственные чиновники имеют обыкновение менять собственную точку зрения в зависимости от ситуации, поэтому «если политикам не нравятся выводы каких-то исследований, они вполне могут обратиться к другим источникам сведений» [46]. Соответственно, при отсутствии у лидеров страны альтернативных точек зрения, склонить их к принятию нужных разведчикам решений было гораздо проще. В угоду этому обстоятельству объективностью оценок нередко приходилось жертвовать.

Таким образом, можно сделать вывод, что в условиях активных боевых действий на фронтах Мировой войны государства Антанты и их противники были крайне заинтересованы в эффективной работе спецслужб, способных оперативно добывать и качественно обрабатывать информацию, как военного, так и гражданского характера. Разведывательные органы в этой ситуации получили тенденцию к обособлению от вооруженных сил, в структуре которых изначально создавались, и превращению в один из субинститутов политической системы. Получив в свое распоряжение функцию консультирования политических лидеров по широкому спектру вопросов, разведчики не просто стали важной часть механизма принятия решений, но и обрели способность направлять действия государственной власти в выгодную для себя сторону.

В условиях высокого уровня корпоративности внутри спецслужб и значительной степени доверия к ним со стороны представителей политической элиты поведение руководства разведывательных организаций в рассматриваемый период можно считать оппортунистическим. Имея возможность по мере надобности актуализировать те или иные сюжеты в разведсводках, ограничивая спектр возможных альтернатив реагирования на них уже на уровне внутриведомственного анализа, действия британских спецслужб вполне соответствовали понятию «оппортунистическое поведение», как его определил лауреат Нобелевской премии О.И. Уильямсон: «предоставление неполной или искаженной информации, особенно когда речь идет о преднамеренном обмане, введении в заблуждение, искажении и сокрытии истины или других типах запутывания партнера» [47].

Рассмотрение истории работы спецслужб в первой четверти XX века в таком ракурсе заставляет подробнее остановиться на их оперативной практике для определения того инструментария, которым разведки и контрразведки противоборствующих сторон могли пользоваться для решения стоящих перед ними военно-политических задач. Это должно позволить оценить степень объективности предоставляемых ими данных в сравнении с влиянием политических, идеологических, стереотипных и иных представлений о различных внутри- и внешнеполитических процессах в Европе и России.


MI5 at War 1909-1918: Como o MI5 frustrou os espiões do Kaiser na Primeira Guerra Mundial, Chris Northcott - História

Fbi field nom de spi fbi - fbi empurrado por ING - ilroa pennell - arson frame é gov bldg 1997 - field nom em ctc - de ctc para alec station - de mzm guys - caci - mzm = cheney - wilkes - wade - cunningham - bilbray - YRS - campo - abramoff - salsa etc - note henkle fibromyalgia - crabtree - henkle students - lgpd - quadro de dependência - ob apt - atm - pennell - delong - “errol” guy - quadro de estupro de data tj - “roofies” - seibert - vala - “harris” e vala - luminosidade - links ubc -

“Harris” empurra arson frame - terr frame - links de loft para vala - callaway - e loft para laguna - laguna niguel - chifre c / s - escondido pennell - clarridge - oc lincs - segretti / rove - sd lincs - usa biotecnologia - ereção estimulante - bateria de telefone cobre trabalho - banners - argyll no Reino Unido - argyll em lajolla - franczyk - paolino - giganti - lincoln group - garfield - wilkinson - rove - bunn em el cajon - mulvaney's - lava-carros - anwar works lava-carros - xa mace paolino e cravens -

Anwar al-Awlaki, clérigo ligado à Al Qaeda com laços em San Diego, morto

Por UNION-TRIBUNE e ASSOCIATED PRESS
6h41, 30 de setembro de 2011

Nesta imagem de arquivo de 8 de novembro de 2010 retirada de vídeo e divulgada pelo SITE Intelligence Group na segunda-feira, Anwar al-Awlaki fala em uma mensagem de vídeo postada em sites radicais. Um oficial sênior de contraterrorismo dos EUA disse que a inteligência dos EUA indica que o clérigo da Al Qaeda, nascido nos EUA, Anwar al-Awlaki, foi morto no Iêmen. (AP) - AP
Fundo
• Laços locais profundos com a figura da Al-Qaeda
• Multimídia: liderança da Al Qaeda
• S.D. clérigo pede a morte de civis americanos
• Ron Paul condena o governo Obama por matar um agente norte-americano da Al Qaeda sem julgamento
Autoridades dos EUA e do Iêmen dizem que o clérigo da Al Qaeda, nascido nos EUA, Anwar al-Awlaki, que estudou e pregou em San Diego antes dos ataques de 11 de setembro, foi morto por ataques aéreos dos EUA no Iêmen hoje.
A greve foi o maior sucesso dos EUA em atingir a liderança da Al Qaeda desde o assassinato de Osama bin Laden em maio no Paquistão. Mas levanta questões que outros ataques não levantaram: Al-Awlaki era um cidadão americano que não foi acusado de nenhum crime. Grupos de liberdades civis questionaram a autoridade do governo para matar um americano sem julgamento.
Al Awlaki, de 40 anos, foi durante anos um porta-voz influente da ideologia da guerra santa da Al Qaeda, e seus sermões em inglês pedindo ataques aos Estados Unidos foram amplamente divulgados entre os militantes no Ocidente.
Mas as autoridades americanas dizem que ele assumiu um papel operacional direto na organização de ataques, enquanto se escondia ao lado de militantes da Al Qaeda nas montanhas escarpadas do Iêmen. Mais notavelmente, eles acreditam que ele esteve envolvido no recrutamento e preparação de um jovem nigeriano que no dia de Natal de 2009 tentou explodir um avião dos Estados Unidos com destino a Detroit, falhando apenas porque ele estragou a detonação de explosivos costurados em sua cueca.
Nascido em Las Cruces, NM enquanto seu pai trabalhava como diplomata, al-Awlaki matriculou-se no programa de mestrado em liderança educacional da San Diego State University em 1999 e, em 2000, iniciou uma pregação de quatro anos em uma mesquita de San Diego onde, de acordo com o No relatório da Comissão de 11 de setembro, ele conheceu e possivelmente ajudou dois dos sequestradores de 11 de setembro.
Um relatório do FBI indicou que a agência tinha informações de que al-Awlaki era "intimamente afiliado" a Nawaf Alhazmi e Khalid al-Midhar, dois sequestradores vinculados a San Diego a bordo do jato que colidiu com o Pentágono. No entanto, durante uma investigação do Congresso, ele foi inocentado pelo FBI de ter se envolvido no complô.
O Ministério da Defesa do Iêmen disse que outro militante americano foi morto no mesmo ataque ao lado de al-Awlaki - Samir Khan, um cidadão americano de ascendência paquistanesa que produziu "Inspire", uma revista online em inglês da Al Qaeda que divulgou maneiras de transmitir ataques dentro dos Estados Unidos. Autoridades americanas disseram acreditar que Khan estava no comboio que transportava al-Awlaki, mas que ainda estavam tentando confirmar sua morte. Autoridades dos EUA e do Iêmen disseram que outros dois militantes também foram mortos no ataque, mas não os identificaram imediatamente.
Washington classificou a Al Qaeda na Península Arábica, como é chamada a filial no Iêmen, a ameaça mais direta aos Estados Unidos depois que planejou aquele ataque e uma tentativa frustrada de enviar explosivos para sinagogas em Chicago.
Em julho, o secretário de Defesa dos EUA, Leon Panetta, disse que al-Awlaki era um alvo prioritário ao lado de Ayman al-Zawahri, o sucessor de Bin Laden como líder da rede terrorista.
O iemenita-americano estava na mira dos EUA desde que seu assassinato foi aprovado pelo presidente Barack Obama em abril de 2010 - tornando-o o primeiro americano colocado na lista de "matar ou capturar" da CIA. Pelo menos duas vezes, ataques aéreos foram acionados em locais no Iêmen onde al-Awlaki era suspeito de estar, mas ele não foi ferido.
O sucesso de sexta-feira foi o resultado da cooperação contraterrorismo entre o Iêmen e os EUA, que aumentou dramaticamente nas últimas semanas - ironicamente, mesmo com o Iêmen mergulhando ainda mais na turbulência enquanto os manifestantes tentam derrubar o presidente Ali Abdullah Saleh, disseram autoridades americanas.
Aparentemente tentando se agarrar ao poder mantendo seus aliados americanos mais próximos, Saleh abriu as torneiras em cooperação contra a Al Qaeda. Autoridades americanas disseram que os iemenitas também permitiram que os EUA reunissem mais inteligência sobre os movimentos de al-Awlaki e voassem mais missões armadas de drones e aeronaves sobre seu território do que nunca.
A operação que matou al-Awlaki foi comandada pela unidade de contraterrorismo de elite dos militares dos EUA, o Comando de Operações Especiais Conjuntas - a mesma unidade que capturou Bin Laden.
Uma autoridade de contraterrorismo dos EUA disse que as forças americanas tinham como alvo um comboio no qual al-Awlaki estava viajando com um ataque de drone e jato e acreditam que ele foi morto. O funcionário não foi autorizado a falar publicamente e falou sob condição de anonimato.
O governo iemenita anunciou que al-Awlaki foi "alvejado e morto" por volta das 9h55 da manhã fora da cidade de Khashef na província montanhosa de Jawf, 87 milhas (140 quilômetros) a leste da capital Sanaa. Não deu mais detalhes.
Autoridades tribais e de segurança locais disseram que al-Awlaki estava viajando em um comboio de dois carros com dois outros integrantes da Al Qaeda de Jawf para a província vizinha de Marib quando foram atingidos por um ataque aéreo. Eles disseram que os outros dois agentes também foram considerados mortos. Falaram sob condição de anonimato por não estarem autorizados a falar com a imprensa.
Al-Awlaki, nascido no Novo México, filho de pais iemenitas, começou como pregador de mesquitas enquanto fazia seus estudos universitários nos Estados Unidos, e não era visto por suas congregações como radical. Enquanto pregava em San Diego, ele conheceu dois dos homens que viriam a se tornar sequestradores suicidas nos ataques de 11 de setembro de 2001 ao World Trade Center e ao Pentágono. O FBI questionou al-Awlaki na época, mas não encontrou motivo para detê-lo.
Em 2004, al-Awlaki voltou ao Iêmen e, nos anos que se seguiram, seus sermões em inglês - distribuídos na Internet - se voltaram cada vez mais para denúncias dos Estados Unidos e apelos à jihad, ou guerra santa. Os sermões apareceram na posse de vários militantes nos EUA e na Europa, presos por tramarem ataques.
Al-Awlaki trocou até 20 e-mails com o major dos EUA Nidal Malik Hasan, suposto assassino de 13 pessoas no tumulto de 5 de novembro de 2009 em Fort Hood. Hasan iniciou os contatos, feitos pelos sermões de al-Awlaki na Internet, e o abordou para obter conselhos religiosos.
Al-Awlaki disse que não disse a Hasan para realizar os disparos, mas depois elogiou Hasan como um "herói" em seu site por matar soldados americanos que iriam para o Afeganistão ou Iraque para lutar contra muçulmanos.
Em Nova York, o paquistanês-americano que se declarou culpado da tentativa de atentado com carro-bomba em maio de 2010 na Times Square disse aos interrogadores que foi "inspirado" por al-Awlaki após fazer contato pela Internet.
Após o ataque ao Fort Hood, al-Awlaki mudou-se da capital do Iêmen, Sanaa, para as montanhas onde sua tribo Awalik está baseada e - ao que parece - cresceu para construir laços diretos com a Al Qaeda na Península Arábica, se ele não os tivesse desenvolvido já. A filial é liderada por um militante iemenita chamado Nasser al-Wahishi.
Autoridades iemenitas disseram que al-Awlaki tinha contatos com Umar Farouk Abdulmutallab, o suposto bombista de Natal, que estava no Iêmen em 2009. Eles dizem que al-Awlaki se encontrou com o nigeriano de 23 anos, junto com outros Líderes da Al Qaeda, em fortalezas da Al Qaeda no país nas semanas antes do bombardeio fracassado.
Al-Awlaki disse que Abdulmutallab era seu "aluno", mas disse que nunca lhe disse para realizar o ataque aéreo.
Acredita-se que o clérigo também tenha sido um importante intermediário entre os militantes da Al Qaeda e as várias tribos que dominam grande parte do Iêmen, especialmente nas montanhas de Jawf, Marib e na província de Shabwa, onde os combatentes do grupo terrorista estão escondidos.
No mês passado, al-Awlaki foi visto participando de um funeral de um chefe tribal sênior em Shabwa, disseram testemunhas, acrescentando que oficiais de segurança também estavam entre os presentes. Outras testemunhas disseram que al-Awlaki estava envolvido em negociações com uma tribo local na região de Mudiya, no Iêmen, que estava impedindo os combatentes da Al Qaeda de viajar de seus redutos para a cidade de Zinjibar, no sul, que foi ocupada recentemente por militantes islâmicos. As testemunhas falaram sob condição de anonimato por medo de represálias e os seus relatos não puderam ser confirmados de forma independente.
O Iêmen, a nação mais pobre do mundo árabe, se tornou um paraíso para centenas de militantes da Al Qaeda. O país também foi dilacerado por turbulências políticas enquanto o presidente Saleh luta para permanecer no poder após sete meses de protestos. Nos últimos meses, militantes islâmicos ligados à Al Qaeda exploraram o caos para tomar o controle de várias cidades no sul do Iêmen, incluindo Zinjibar.
Um ataque anterior contra al-Awlaki em 5 de maio, logo após o ataque de maio que matou Osama bin Laden, foi executado por uma combinação de aviões não tripulados e jatos americanos.
O principal assessor de contraterrorismo dos EUA, John Brennan, disse que a cooperação com o Iêmen melhorou desde a agitação política no país. Brennan disse que os iemenitas estão mais dispostos a compartilhar informações sobre a localização dos alvos da Al Qaeda, como uma forma de lutar contra o braço iemenita que os desafia pelo poder.
Autoridades de segurança do Iêmen disseram que os EUA estavam conduzindo vários ataques aéreos por dia no sul desde maio e que as autoridades americanas finalmente tiveram permissão para interrogar suspeitos da Al Qaeda, algo que Saleh há muito resistia, e ainda o faz em público. Os funcionários falaram sob condição de anonimato para discutir questões de inteligência.
________________________________________
O correspondente da AP Matt Apuzzo e a redatora de inteligência da AP Kimberly Dozier em Washington contribuíram para este relatório.

al-Aulaqi morto no Iêmen
O clérigo americano Anwar al-Aulaqi, morto no Iêmen na sexta-feira, tornou-se um dos principais alvos das operações de contraterrorismo dos EUA por meio de seu papel em uma série de ataques e tentativas de ataque. Saiba mais sobre esses ataques e sua vida:
2011

SEPT. 30
Golpe bem sucedido
Aulaqi morreu em um ataque a seu comboio por um drone e jato dos EUA, 75 milhas a leste de Sanaa entre Al Jawf e Marib.
PODERIA
Golpe sem sucesso
Enquanto o Iêmen é dominado por um levante contra o regime do presidente Ali Abdullah Saleh, um drone dos EUA tem como alvo Aulaqi, mas a missão falha.
2010
OUT
Ligado a bombas de correio
Acredita-se que Aulaqi tenha participado do envio de bombas postais endereçadas às sinagogas da área de Chicago, pacotes interceptados em Dubai e na Europa.
PODERIA
Membro do gabinete britânico esfaqueado
O ministro do gabinete britânico, Stephen Timms, é esfaqueado por uma mulher que disse ter sido influenciada pelos sermões de al-Aulaqi.

Tentativa de bombardeio da Times Square
Faisal Shahzad, que tentou detonar uma bomba no bombardeiro da Times Square em 1º de maio de 2010, foi inspirado pelos sermões e vídeos de Aulaqi. Ele não parece ter entrado em contato com ele diretamente.
ABRIL
O presidente Obama faz de Aulaqi o primeiro americano colocado na lista de alvos da CIA.
MARCHAR
Uma fita Aulaqi é lançada na qual ele exorta os muçulmanos americanos a organizarem ataques nos EUA.
2009

DEZ. 25
Bombardeiro de roupas íntimas de natal
Umar Farouk Abdulmutallab, o "homem-bomba" nigeriano que tentou explodir um avião com destino a Detroit, Michigan, em 25 de dezembro de 2009, foi inspirado por Aulaqi. Além disso, Aulaqi colocou Abdulmutallab "em contato com conspiradores e treinadores da Al Qaeda na Península Arábica".
DEZ. 24
Golpe de drone malsucedido
Acredita-se que Aulaqi esteja em uma reunião de figuras da Al-Qaeda nas montanhas Shabwa do Iêmen, um dia antes de Abdulmutallab tentar explodir o avião perto de Detroit. Aviões de guerra iemenitas, usando a ajuda da inteligência dos EUA, atingiram as tendas, mas acredita-se que Aulaqi e outros tenham fugido horas antes.

NOV. 5
Ataque Fort Hood
O ataque de Nidal Hasan ao Forte Hood também foi inspirado pelo clérigo iemenita. Hasan trocou e-mails com Aulaqi antes do ataque, mas não está claro se Aulaqi estava lhe dando instruções ou era apenas seu mentor religioso.
2007
Após a libertação da prisão, Aulaqi muda-se para o coração da tribo Awalik na província oriental de Shabwa, um reduto da Al-Qaeda, morando na casa de sua família na aldeia montanhosa de Saeed e ocasionalmente pregando em uma mesquita local.
2006
Aulaqi preso
As autoridades iemenitas prendem Aulaqi com um grupo de cinco iemenitas suspeitos de sequestrar um adolescente muçulmano xiita para obter resgate. Ele é libertado sem julgamento após um ano na prisão por intercessão de sua tribo.

2001
Investigação de 11 de setembro
Após os ataques de 11 de setembro de 2001, Aulaqi foi entrevistado pelo menos quatro vezes em duas semanas sobre suas negociações com três dos sequestradores a bordo do vôo que atingiu o Pentágono. O relatório da Comissão de 11 de setembro disse que Aulaqi também foi investigado pelo FBI em 1999 e 2000. Nenhuma das investigações resultou em acusações criminais contra ele.
Aulaqi torna-se pregador no Dar Al Hijrah Islamic Center em Falls Church, Virgínia, nos arredores de Washington.
2000
Aulaqi começa a pregar na mesquita de San Diego, onde conheceu dois dos sequestradores de 11 de setembro, Khalid al-Midhar e Nawaf al-Hazmi.
1991
Estudos nos EUA
Aulaqi retorna aos Estados Unidos para estudar engenharia civil na Colorado State University e, em seguida, educação na San Diego State University. Mais tarde, ele fez um trabalho de doutorado na George Washington University.
1978
Sua família retorna ao Iêmen, onde seu pai é ministro da Agricultura e professor da Universidade de Sanaa.
1971
22 DE ABRIL
Aulaqi nasceu no Novo México, filho de pais iemenitas.

Aulaqi incitou jovens muçulmanos a ataques contra o Ocidente
Por Joby Warrick, sexta-feira, 30 de setembro, 11h53
Ele era o flautista da Al-Qaeda, um escritor e pregador talentoso cujas palavras eram o chamado de uma sereia para a jihad violenta para jovens muçulmanos em todo o mundo. Embora ele nunca tenha disparado um tiro, Anwar al-Aulaqi foi associado a mais conspirações terroristas contra os EUA e outros alvos ocidentais nos últimos cinco anos do que o próprio Osama bin Laden.
O clérigo muçulmano nascido nos Estados Unidos desempenhou papéis importantes em Fort Hood, Texas, disparando em 2009 que matou 13 pessoas, bem como na tentativa frustrada do ano passado de colocar bombas em aviões de carga com destino aos Estados Unidos. Suas palavras levaram um jovem nigeriano a tentar explodir um avião a jato sobre Detroit e inspiraram um paquistanês desempregado a dirigir um veículo carregado de bomba até o coração da Times Square de Nova York.
No meio, Aulaqi (cujo nome às vezes era escrito “Awlaki”) regularmente exortava os muçulmanos ocidentais a atacar sem esperar por orientação ou instrução externa. “Lutar contra o diabo não requer consulta ou orações”, declarou ele uma vez.
Sua mensagem foi tão eficaz que a CIA no ano passado o colocou na lista oficial de alvos da agência, tornando-o o primeiro cidadão americano a ser condenado à morte, onde quer que pudesse ser encontrado, sem processo judicial.
“Ele era único”, disse Jarret Brachman, especialista em contraterrorismo e consultor da Al-Qaeda para agências governamentais e empresas privadas. “Sua mensagem era tão acessível, envolvente e convincente. Foi irresistível para muitas pessoas que se sentaram em cima do muro e só precisaram de um catalisador para derrubá-las. ”
Um alto funcionário do governo dos EUA o descreveu simplesmente como "um dos terroristas mais perigosos da Al-Qaeda".
O epíteto foi repetido por vários funcionários da inteligência e da administração que relataram as ligações de Aulaqi com conspirações terroristas e procuraram retratá-lo como um planejador operacional, não apenas um clérigo cujas armas eram palavras e pixels.
Sua morte na sexta-feira por ataque de drones em um canto remoto do Iêmen encerrou uma carreira curta, mas colorida como um proeminente propagandista e pensador estratégico da Al-Qaeda na Península Arábica, uma ramificação do grupo jihadista liderado por bin Laden que surgiu na última década como uma das organizações terroristas mais perigosas do mundo. À medida que a campanha de drones da CIA aumentava a pressão sobre os seguidores de Bin Laden no noroeste do Paquistão, a AQAP ganhou notoriedade como a força por trás de uma sucessão de conspirações terroristas de alto nível.
Aulaqi, 40, tornou-se a face pública do grupo AQAP e também conselheira e conselheira privada para jovens muçulmanos que buscam realizar ataques em nome da Al-Qaeda. Após a morte de Bin Laden em maio, alguns especialistas em terrorismo consideraram Aulaqi um possível novo líder global da Al-Qaeda.
Era um papel improvável para o homem que viveu seus anos de formação nos Estados Unidos e já foi considerado uma voz do Islã moderado e tolerante. Nascido em Las Cruces, N.M., em 1971, enquanto seu pai iemenita estudava na New Mexico State University com uma bolsa de estudos, Aulaqi passou seus primeiros sete anos nos Estados Unidos e mais tarde voltou a cursar a faculdade na Colorado State University. Conhecidos lá o descreveram como um jovem magro e inteligente que adotou um estilo de vida ocidental enquanto permanecia religiosamente piedoso.
Foi durante a faculdade que Aulaqi começou a falar em uma mesquita local e descobriu seus dons como pregador e escritor de ensaios religiosos. Aulaqi acabaria se tornando um clérigo que liderava congregações em San Diego e depois na mesquita Dar al-Hirjah em Falls Church, uma das maiores congregações muçulmanas na área de Washington.
Aulaqi tornou-se amplamente conhecido tanto por seus sermões quanto por suas palestras sobre o Islã, que foram comercializadas em todo o mundo em CDs de áudio. Sua mensagem central, embora conservadora e tradicional, foi de tolerância. Após os ataques terroristas de 11 de setembro de 2001, ele foi questionado pelo FBI sobre o que parecia ser um conhecido casual de dois dos sequestradores. Mas ele denunciou a campanha de violência da Al-Qaeda contra inocentes e pediu em seus sermões "liberdade e direitos humanos" no Oriente Médio muçulmano.
Mas Aulaqi ficou furioso com o que viu como uma reação antimuçulmana após a queda das torres do World Trade Center, então ele se mudou com sua família para o exterior, estabelecendo-se primeiro em Londres e depois no Iêmen. Lá, em 2006, ele foi preso por oficiais iemenitas que o questionaram, em nome do FBI, sobre possíveis ligações com terroristas.
Depois de mais de um ano na prisão, suas opiniões em relação aos Estados Unidos tornaram-se cada vez mais radicais até que ele proclamou, em uma postagem na Web em 2009, que via a América como inimiga do Islã e tinha o dever de buscar sua destruição.
“A América como um todo se tornou uma nação do mal”, escreveu ele em outro ensaio em março de 2010, no qual descreveu a mudança em seu pensamento. “Por fim, cheguei à conclusão de que a jihad contra os Estados Unidos se aplica a mim mesmo, assim como a todos os outros muçulmanos capazes”.
A declaração de guerra de Aulaqi logo foi retribuída quando as autoridades americanas descobriram evidências ligando o clérigo a uma sucessão de ataques e conspirações. Em maio de 2011, logo após a morte de Bin Laden, um drone norte-americano armado disparou um míssil contra uma picape na qual Aulaqi estava viajando, quase desaparecendo. Foi a primeira de pelo menos três tentativas conhecidas de matar Aulaqi no Iêmen pelo ar.
A quarta tentativa não falhou. Um comunicado conciso divulgado sexta-feira por autoridades iemenitas revelou que Aulaqi foi descoberto naquela manhã perto da cidade de Khashef, na província de Jawf, no norte do país.
O clérigo foi “alvejado e morto”, diz o comunicado iemenita.
A pesquisadora da equipe Julie Tate contribuiu para este relatório.

Anwar al-Awlaki
Da Wikipédia, a enciclopédia livre
Ir para: navegação, pesquisa
Este artigo é sobre uma pessoa que morreu recentemente. Algumas informações, como as relativas às circunstâncias da morte da pessoa e eventos circundantes, podem mudar à medida que mais fatos se tornam conhecidos.
Anwar al-Awlaki

Nasceu Anwar Nasser Abdulla Aulaqi
22 de abril de 1971 [1] [2] [3]
Las Cruces, Novo México,
Estados Unidos
Morreu em 30 de setembro de 2011 (40 anos) [4]
Mar'rib, Iêmen

Cidadania dos EUA e Iêmen (dupla)
Alma mater
Colorado State University (B.S.)
San Diego State University (M.A.)
George Washington University (Ph.D., incompleto)
Professor da Ocupação, ex-Imam, comandante regional da Al-Qaeda [5]

Organização Al-Qaeda na Península Arábica

Conhecido por supostamente recrutador e motivador sênior da Al-Qaeda [6] [7]

Influenciado por Sayyid Qutb

Influenciado • Nawaf al-Hazmi
• Khalid al-Mihdhar
• Hani Hanjour
• Michael Finton
• Atirador Fort Hood
• Bombardeiro de Natal
• Sharif Mobley
• Bombardeiro da Times Square
• Roshonara Choudhry
• Mohamed Alessa
• Carlos Almonte
• Zachary Chesser

Altura 6 pés e 1 polegada (1,85 m) [8]

Pais Nasser al-Aulaqi (pai)
Parentes Primeiro Ministro do Iêmen
Ali Mohammed Mujur

Anwar al-Awlaki (também escrito em árabe Aulaqi: أنور العولقي Anwar al-'Awlaqī 22 de abril de 1971 - 30 de setembro de 2011) [4] [10] foi um conferencista islâmico e líder espiritual que foi engenheiro e educador por formação. [11] [12] De ascendência iemenita, ele tinha dupla cidadania nos Estados Unidos e no Iêmen. [13] De acordo com funcionários dos EUA, ele era um recrutador e motivador de talento sênior que se tornou "operacional" como planejador e treinador para o grupo militante islâmico Al-Qaeda. [3] [8] [14] [15] [16] [17 ] Ele foi implicado em ajudar a motivar pelo menos três ataques em solo dos EUA, [18] e foi o primeiro cidadão dos EUA a ser aprovado para assassinato seletivo. [19] [20] [21] Com um blog, uma página no Facebook e muitos vídeos no YouTube, ele foi descrito como o "bin Laden da Internet". [22] [23]
Al-Awlaki supostamente falou, treinou e pregou para uma série de membros e afiliados da Al Qaeda, incluindo três dos sequestradores de 11 de setembro, [24] suposto atirador de Fort Hood, Nidal Malik Hasan, [25] [26] e suposto "Homem-bomba do Dia de Natal" Umar Farouk Abdulmutallab [27] [28] [29], ele também estava supostamente envolvido no planejamento do ataque do último.
De acordo com oficiais dos EUA, al-Awlaki foi promovido ao posto de "comandante regional" dentro da Al-Qaeda em 2009. [5] [30] Como outros membros do grupo, ele repetidamente convocou os muçulmanos a cometerem a jihad contra os Estados Unidos. [31] [32] [33] Em abril de 2010, o presidente dos EUA, Barack Obama, aprovou a morte seletiva de Al-Awlaki, a primeira para um cidadão americano, [19] [20] [21] uma ação contestada sem sucesso pelo pai de al-Awlaki e grupos de direitos civis. [34]
Acredita-se que Al-Awlaki tenha se escondido no sudeste do Iêmen nos últimos anos de sua vida. [35] O governo iemenita começou a julgá-lo à revelia em novembro de 2010, por conspirar para matar estrangeiros e ser um membro da Al-Qaeda, e um juiz iemenita ordenou que ele fosse capturado "vivo ou morto". [35] [36] Drones não tripulados dos EUA foram implantados no Iêmen para procurá-lo e matá-lo, [37] atirando e não conseguindo matá-lo pelo menos uma vez, [38] antes de matá-lo em um ataque de drones no Iêmen em 30 de setembro de 2011. [10]
Conteúdo
[ocultar]
• 1 vida precoce
• 2 ideologia
• 3 anos posteriores da vida e supostos vínculos com o terrorismo
o 3.1 Nos Estados Unidos 1991–2002
o 3.2 No Reino Unido 2002-04
o 3.3 No Iêmen 2004-11
 3.3.1 Alcançando o Reino Unido
o 3.4 Outras conexões
 3.4.1 Atirador Fort Hood
 3.4.2 Dia de Natal "Bombardeiro de roupa íntima"
 3.4.3 Sharif Mobley
 3.4.4 Bombardeiro Times Square
 3.4.5 Esfaqueamento do ex-ministro britânico Stephen Timms
 3.4.6 Ameaça de morte do cartunista Seattle Weekly
 3.4.7 Plano de avião de passageiros britânico
 3.4.8 Plano de bomba de aviões de carga
• 4 anos finais
• 5 ordens de assassinato dirigidas e ações judiciais contra os EUA
o 5.1 Morte
• 6 obras
o 6.1 Trabalhos escritos
o 6.2 Palestras
• 7 referências
• 8 Veja também
• 9 links externos

[editar] Vida precoce
Os pais de Al-Awlaki são do Iêmen. Seu pai, Nasser al-Aulaqi, era um Fulbright Scholar [39] que obteve um mestrado em economia agrícola na New Mexico State University em 1971, recebeu um doutorado na University of Nebraska e trabalhou na University of Minnesota de 1975 a 1977. [17] [40] Nasser também serviu como ministro da Agricultura e como presidente da Universidade de Sana'a, e é um membro proeminente do partido governante do presidente iemenita Ali Abdullah Saleh. [17] [40] [41] [42] O primeiro-ministro do Iêmen desde março de 2007, Ali Mohammed Mujur, é parente de al-Awlaki. [43]
Al-Awlaki nasceu nos Estados Unidos e, aos sete anos de idade, ele e sua família retornaram ao Iêmen em 1978. [2] [23] Ele então viveu no Iêmen por 11 anos e estudou na Azal Modern School. [44]
Al-Awlaki voltou ao Colorado em 1991 para cursar a faculdade. Ele ganhou um B.S. em Engenharia Civil pela Colorado State University (1994), onde foi presidente da Associação de Estudantes Muçulmanos. [44] Ele frequentou a universidade com um visto de estudante estrangeiro e uma bolsa do governo do Iêmen, aparentemente alegando ter nascido naquele país, de acordo com um ex-agente de segurança dos EUA. [45] Ele passou o verão de seus anos de faculdade treinando com o mujahideen afegão que lutou contra a ocupação do Afeganistão pela União Soviética com o apoio dos Estados Unidos e da Arábia Saudita. [23] Al-Awlaki também recebeu um M.A. em Liderança em Educação pela San Diego State University. Ele trabalhou em um doutorado em Desenvolvimento de Recursos Humanos na Escola de Graduação em Educação e Desenvolvimento Humano da George Washington University de janeiro a dezembro de 2001. [8] [40] [46] [47] [48] [49] [50] [51 ]
A educação islâmica de Al-Awlaki consistia em alguns meses intermitentes com vários estudiosos e na leitura e contemplação de obras de vários estudiosos islâmicos proeminentes. [11] Estudiosos muçulmanos intrigados disseram que não entendiam a popularidade de Al Awlaki, porque embora ele falasse inglês fluentemente e pudesse, portanto, atingir um grande público que não falasse árabe, ele carecia de treinamento e estudo islâmicos formais. [12] Douglas Murray, diretor executivo do Center for Social Cohesion, um think tank de direita que estuda a radicalização britânica, diz que seus seguidores "descreverão Awlaki rotineiramente como um acadêmico vital e altamente respeitado, [enquanto ele] é na verdade um al-Qaida- caso de porca de afiliado. "[12]
[editar] Ideologia
Al-Awlaki foi chamado de fundamentalista islâmico e acusado de encorajar o terrorismo. [41] [48] [52] [53] Ele desenvolveu animosidade em relação aos EUA e tornou-se um defensor do pensamento Takfiri e Jihadi, enquanto manteve o islamismo, de acordo com um artigo de pesquisa. [54] Enquanto estava preso no Iêmen, al-Awlaki foi influenciado pelas obras de Sayyid Qutb, um criador do "movimento jihadista antiocidental" contemporâneo. [55] Ele lia 150-200 páginas por dia das obras de Qutb. Ele se descreveu como "tão imerso no autor que sentiria que Sayyid estava comigo em minha cela, falando diretamente comigo". [55]
Ele era conhecido por atrair jovens com suas palestras, especialmente muçulmanos residentes nos Estados Unidos e na Grã-Bretanha. [56] [57] O consultor de terrorismo Evan Kohlmann chama al-Awlaki de "um dos principais luminares da jihad para supostos terroristas locais. Sua fluência em inglês, sua defesa ousada da jihad e das organizações mujahideen e sua abordagem experiente na web são uma combinação poderosa". Ele chama a palestra de al-Awlaki de "Constantes no Caminho da Jihad", que ele diz ter sido baseada em um documento semelhante escrito pelo fundador da Al-Qaeda, a "bíblia virtual para extremistas muçulmanos solitários". [58] Philip Mudd, anteriormente do Centro de Contraterrorismo da CIA e conselheiro de inteligência do FBI, disse: "Ele é um personagem magnético. Ele é um orador poderoso." [44]
[editar] Vida posterior e supostas ligações com o terrorismo
[editar] Nos Estados Unidos 1991-2002
Em 1993, enquanto ele era um estudante universitário e no mesmo ano do primeiro atentado ao World Trade Center, al-Awlaki fez uma viagem de férias ao Afeganistão como "muitos outros milhares de jovens muçulmanos com zelo jihadista". [57] [59] Grande parte da nação estava sob o controle de várias facções mujahideen, após a retirada da ocupação soviética. O mulá Mohammed Omar não formaria o Taleban até 1994. Quando al-Awlaki voltou ao campus, ele mostrou interesse crescente por política e religião. Ele usava chapéus afegãos e camisetas da Eritreia, e citou Abdullah Azzam - que teologicamente justificou a jihad para libertar terras muçulmanas como o Afeganistão e a Palestina lutando contra invasores infiéis, e mais tarde foi conhecido como um mentor de Osama bin Laden. [44]
Em 1994, al-Awlaki se casou com um primo do Iêmen. [44] Ele serviu como Imam da Sociedade Islâmica de Denver de 1994-96. Embora ele tenha pregado eloqüentemente contra o vício e o pecado, ele saiu duas semanas depois de ser castigado por um ancião por encorajar um estudante da mesquita a lutar a jihad. [44] [60]

Ele então serviu como Imam da mesquita Masjid Ar-Ribat al-Islami nos arredores de San Diego, Califórnia, de 1996 a 2000. Lá, ele tinha um séquito de 200–300 pessoas [44] [48] [57] [8] [61] [62] e foi preso por acusações de solicitar prostitutas. [63]

al-Awlaki agendado por solicitação de prostituição, 1997
Al-Awlaki foi preso em San Diego em agosto de 1996 e em abril de 1997 por solicitar prostitutas. [24] [41] [64] [65] Na primeira instância, ele se confessou culpado de uma acusação menor sob a condição de entrar em um programa de educação sobre AIDS e pagar $ 400 em multas e restituição. [65] Na segunda vez, ele se confessou culpado de solicitar uma prostituta e foi sentenciado a três anos de liberdade condicional, multado em US $ 240 e condenado a cumprir 12 dias de serviço comunitário. [65]
Em 1998 e 1999, ele atuou como vice-presidente da Charitable Society for Social Welfare (CSSW) em San Diego. Essa instituição de caridade foi fundada por Abdul Majeed al-Zindani do Iêmen, que foi designado pelo governo dos EUA como um "Terrorista Global Especialmente Designado"
que trabalhou com Osama bin Laden. [48] Durante um julgamento de terrorismo, o agente do Federal Bureau of Investigation (FBI) Brian Murphy testemunhou que o CSSW era uma "organização de fachada para canalizar dinheiro para terroristas", e os promotores federais dos EUA a descreveram como sendo usada para apoiar Bin Laden e a Al-Qaeda. [ 48] [66]
O FBI investigou al-Awlaki de junho de 1999 a março de 2000 para possível arrecadação de fundos para o Hamas, ligações com a Al-Qaeda e uma visita no início de 2000 de um associado próximo do "Sheik Cego" Omar Abdel Rahman (que estava cumprindo prisão perpétua por seu papel no ataque ao World Trade Center em 1993 e conspirando para explodir marcos de Nova York). O interesse do FBI também foi disparado porque ele foi contatado por um agente da Al-Qaeda que comprou uma bateria para o telefone via satélite de Bin Laden, Ziyad Khaleel. [44] Mas não foi possível encontrar evidências suficientes para um processo criminal. [8] [24] [48] [11] [52] [61] [67]

Sequestrador do 11 de setembro
Nawaf al-Hazmi, para quem al-Awlaki era supostamente um conselheiro espiritual

Sequestrador do 11 de setembro
Khalid al-Mihdhar, para quem al-Awlaki era supostamente um conselheiro espiritual
O planejamento do ataque de 11 de setembro e do bombardeio do USS Cole foi discutido na Cúpula da Al-Qaeda em Kuala Lumpur, em janeiro de 2000. Entre os planejadores estavam Nawaf al-Hazmi e Khalid al-Mihdhar, que mais tarde morreu em 11 de setembro quando sequestrou o vôo 77 da American Airlines, que se chocou contra o Pentágono. Após a cúpula, eles viajaram para San Diego, onde testemunhas disseram ao FBI que eles tinham um relacionamento próximo com al-Awlaki em 2000.

Al-Awlaki serviu como seu conselheiro espiritual, e os dois também eram frequentemente visitados lá pelo piloto do 11 de setembro, Hani Hanjour. [24] [48] [68] O Relatório da Comissão sobre o 11 de setembro indicou que os sequestradores "supostamente respeitaram [al-Awlaki] como uma figura religiosa". [46]

As autoridades dizem que os dois sequestradores compareciam regularmente à mesquita que al-Awlaki liderava em San Diego, e tinham muitas reuniões longas a portas fechadas com ele, o que levou os investigadores a acreditar que al-Awlaki sabia sobre os ataques de 11 de setembro com antecedência. [24] 44] [61]

Al-Awlaki disse a repórteres que renunciou à liderança da mesquita de San Diego "depois de quatro anos monótonos", apesar de seus contatos com participantes do 11 de setembro. Ele tirou um breve ano sabático e uma viagem ao exterior para vários países, que não foram identificados ou explicados. [69]


Assista o vídeo: Garbo: Most important double agent of all time?